АРХИЕПИСКОП.

(Среда, 24 мая.)

КАПИТАН БОФОР.

Среда, 24 мая, десять часов утра. >

Коммуна, только что эвакуировавшая пылающую ратушу, за­седает в зале бракосочетаний мерии одиннадцатого округа.

Площадь полна войск. Федераты, Тюркосы, Мстители, Сироты Коммуны, кавалерия, артиллерийские повозки, пушки сбились в кучу в страшном беспорядке.

У входа в мерию, на лестницах женщины шьют земляные мешки для баррикад.

Повсюду лихорадочная горячка, восклицания, слова команды, звуки рожков.

У подножия статуи Вольтера два члена Коммуны, судя по их
красным шарфам с золотыми кистями, облокотились на решетку.
Молча, с осунувшимися лицами, они смотрят на грозно жестикули­
рующую толпу. <

Проносится вскачь артиллерийская повозка.

— Куда вы?

— В Пер-Лашез. Монмартр потерян. Мы АРХИЕПИСКОП. будем стрелять по холмам.

— Повозка исчезает за углом улицы Ла-рокетт.

В д р у г , со стороны бульвара Вольтера, возникает сильное д в и -жение. Машут руками, громко кричат:

— Смерть ему! Смерть ему!

Над головами фигура всадника в форме капитана генерального штаба, с золотыми аксельбантами на г р у д ' -1 . Белая лошадь горя­чится. Сдернутый с нее офицер исчезает в толпе. Крики усили­ваются.

— Смерть предателю!

Маркитантка в мундире с красным поясом, в расстегнутой куртке, с откинутой назад крумой шляпой, указывает пальцем

S


на офицера. Это маркитантка 66-го федерального батальона Ла-шез 1, она кричит во весь голос:

— Вот мерзавец АРХИЕПИСКОП., который устроил нам бойню!

Люди, окружающие Лашез, рассказывают своим соседям ужас­ную историю: первый акт развертывающейся драмы.

Офицер этот—граф Шарль де-Бофор, подписывавший свои при­казы 2 чином капитана генерального штаба, секретаря генерала— военного министра.

Бывший сержант инфантерии, во время осады капитан одного из батальонов национальной гвардии предместья Сент-Антуан, близкий родственник члена Центрального Комитета Эдуарда М о р о 8. Он слонялся без дела в ратуше в поисках назначения или чина, когда встретил Клюзере 4, который довез его в своем экипаже до министерства.

Бофор там и остался.

Весьма элегантный, Бофор щеголял лакированными сапогами, блиставшими на лосинах безукоризненной белизны. Он принадле­жал к АРХИЕПИСКОП. штабу дворца Почетного Легиона, но лишь короткое время и без определенного круга обязанностей.

Бофор б ы л храбр—при Н е й и он находился р я д о м с Д о м б р о в -ским 5 — и в то же время он б ы л изрядный кутила.

Однажды, когда он входил в министерство, часовой, гвардеец из 66-го батальона, найдя, что он слишком навеселе, загородил ему дорогу.

Взбешенный капитан генерального штаба накричал на часо­вого и на собравшихся на ш у м федератов.

— Ага! Так вы из 66-го, — кричал им Бофор, удаляясь.—
Я вам это припомню и АРХИЕПИСКОП. обещаю, что разделаюсь с вами по-свойски.

За эти слова прекрасный капитан должен был поплатиться жизнью.

Через несколько дней после этого инцидента версальская армия вступила в Париж.

66-й батальон был послан на передовые позиции у церкви Мадлен, г д е уже гремел бой. Там он был разбит, оставив на мосто-1 Лашез (Маргарита Гиндер, по мужу Прево), оправданная в процессе архиепископа, осужденная (а затем помилованная) в процессе Бофора (19 июня 1872 года).



а Один из этих приказов, помеченный 7 апреля 1871 года, воспроизведен в «Автографе» (т. I, стр. 230). См. также «Официальную Газету Коммуны» от 17 апреля.

3 Эдуард Моро, член Центрального Комитета, расстрелянный в АРХИЕПИСКОП. казарме Лобо 25 мая.

* Клюзере (Гюстав), член Коммуны, военный делегат (с 4 апреля по 1 мая).

6 Домбров:кий (Ярослав), генерал, командовавший первой армией (в Нейи\ смертельно раненый 23 мая на баррикаде улицы Мирры и умерший ч госпитале Ларибуазьер.


вой шестьдесят человек. Шестеро из батальона, окруженные и захваченные в плен, б ы л и расстреляны на глазах товарищей, укре­пившихся несколько дальше.

В ночь на вторник, измученные, волоча своих раненых и захва­тив с собой трупы убитых, гвардейцы 66-го батальона добрались до одиннадцатого округа.

Все они б ы л и из этого округа, в мерии которого с утра засе­дала Коммуна: с улицы АРХИЕПИСКОП. Ла-Рокетт, с бульвара Вольтера, с буль­вара Менильмонтан, из всех л ю д н ы х улиц квартала. Во время о с а д ы у них б ы л командиром Авриаль \ выбранный в члены Ком­муны, а знаменосцем— Жентон \

Этот Жентон б ы л теперь наверху, в м е р и и , п о д л е Ферре3, который сделал из него неделю назад следователя.

Гвардейцы перебирали и обсуждали кровавые эпизоды боя у Мадлен.

— А ведь нас-таки отделали,—заявляет вдруг один гвардеец,— как обещал нам капитан. Помните, тот капитан, с которым мы повздорили...

И, вдруг, он появляется, этот АРХИЕПИСКОП. самый капитан. Трагическая слу­чайность бросила его в руки бойцов столь грубо оскорбленного им 66-го батальона!

Между тем ему должно было быть известно, что этот батальон расположился поблизости в той лавочке на улице Седен, где...

...Не успел Бофор ступить на землю, как его схватили, пота­щили, задавили в толпе. Его мундир в клочьях, золотые аксель­банты болтаются оборванные. Он с непокрытой головой. Про­неслось 'дуновение смерти. Бофора толкают к мерии. Женщины оставляют свои земляные мешки, чтобы присоединиться к группе, провожающей офицера до залы, где находятся члены Коммуны.

Смутный гул толпы долетает до Ферре, сидящего там, перед большим столом, покрытым АРХИЕПИСКОП. зеленым сукном, с холодной непро­ницаемой маской на лице и глазами, сверкающими из-за стекол пенснэ.

Он прислушивается. Наклоняется к Жонтону, сидящему рядом с ним. Тихо говорит ему несколько слов. Жентон встает.

— Пойдемте, — обращается он к тем, кто, повидимому, руко­водит толпой. — Мы будем его судить.

1 Авриаль (Огюстен), член коммуны от 11-го округа, член Исполнитель­
ной Комиссии (с 11 апреля), член Военной Комиссии (с 22 апреля).

2 Жентон (Гюстав), следователь, прикомандированный к прокурорскому
надзору коммуны (с 15 мая), приговоренный к смерти в процессе архи­
епископа. Расстрелян в Сатори 30 апреля 1872 года.

3 Ферре (Теофиль), член Коммуны (от 18-го округа), делегат Обществен­
ной Безопасности (с 14 мая). Расстрелян АРХИЕПИСКОП. в Сатори 28 ноября 1871 года.


ПЕРВЫЙ ТРУП.

Внизу толпа все еще теснится.

Едва появился Бофор, как раздаются вопли и крики: «Смерть ему!».

Жентон машет рукой. Е г о красный шарф водворяет тишину в первых рядах.

— Граждане, — говорит он, — Коммуна решила, что капитан
Бофор предстанет перед военным судом.

В э т у с а м у ю минуту,—рассказывал м н е очевидец,—к к л а д б и щ у Пер-Лашез, пересекая площадь, направлялась похоронная процес­сия с красным знаменем впереди. Следом ш л и гвардейцы с ружьями и женщины.

Это везли в общую могилу павших в бою АРХИЕПИСКОП..

Бофор все еще тут.

Раздается крик:

— Теперь его очередь!

Полевой с у д располагается в канцелярии 66-го батальона в ма­ленькой лавочке на улице Седен. Председательствует полковник Эмиль Гуа, тот самый Гуа \ которого мы встретим в пятницу под­готовляющим великую драму улицы Аксо. Рядом с ним Жентон и секретарь последнего Фортен2.

— Мы не хотели приговаривать Бофора к смерти, — говорил
мне потом Фортен. — Осталось недосказанным, что именно он

в и н о в е н в поражении 6 6 - г о батальона у М а д л е н . М ы , трое, р е ш и л и между собой, что он будет АРХИЕПИСКОП. разжалован, что с него снимут знаки отличия и капитанский мундир, а самого отведут на ближайшую баррикаду, которую он будет защищать вместе с другими. Так и было сказано людям, которым мы его передали.

— Если он будет плохо драться, расшибите ему голову, —при­
бавил один из нас.

Толпа обвиняла Бофора не только в поражении 66-го ба­тальона, но еще в том, будто он играл роль шпиона на жаловании у версальцев. Бофор горячо возражал против последнего обви­нения *.

1 Гуа (Эмиль), полковник генерального штаба, председатель военного
трибунала (с И мая).

2 Фортен (Эмиль), приговоренный к десяти годам каторжных работ
по процессу архиепископа.

3 Лиссагарэ ( История Коммуны >, изд. Дентю, стр. 552) приводит АРХИЕПИСКОП. письмо
за подписью Бофора, адресованное генералу Борелга. но оговаривается, что
не сравнивал его почерка с почерком кяпитача Коммуны. Лиссагарэ, ПО-
ВИДИМОМУ, не знал о родстве между Бофором и Эдуардом Моро (членом
Центрального Кшитета национальной гвардии, расстрелянным версальцами
25 мая 1871 года).


Когда его расстреляли, при нем нашли незначительную сумму денег, триста франков. П р и нем не оказалось других документов, кроме приказов Коммуны и его капитанского удостоверения.

Е д в а Бофор появился на пороге лавки, г д е его только что су­дили, как гневные возгласы усиливаются:

— Его-то нам и нужно! Довольно ему предавать нас!
Минута трагическая. Развязка несомненна. Ищут Делеклюза,

который появляется АРХИЕПИСКОП., встает на скамью, стараясь сделать с л ы ш н ы м свой уже на половину угасший голос.

Фортен тоже хочет вмешаться. За н и м и и другие. Жентон го­ворит, пытается смягчить разбушевавшиеся страсти.

Напрасный труд! Бофор уже далеко от них, унесенный волной, сила которой теперь неодолима. Это смерть.

Один человек, следовавший за этой озверевшей толпой, видел Бофора вплоть до той минуты, когда он упал, чтобы больше уже не встать.

Блестящий капитан, который появился на площади, гарцуя и потряхивая золотыми аксельбантами, утратил человеческий образ. Л и ц о вспухло, м у н д и р АРХИЕПИСКОП. б ы л п о к р ы т грязью и п л е в к а м и : его в о л о ч и л и на коленях...

Он достиг своей Голгофы. Деревянный забор, по левую сторону площади, которым огорожен дровяной двор.

Растерзанный, изуродованный, окровавленный Бофор, казалось, мог бы растрогать камни мостовой. Сделавшая на него донос мар­китантка, та самая Лашез, которая громко требовала его смерти, в эту страшную минуту почувствовала, как смягчается ее женское сердце. Она бросается навстречу ружейным дулам.

— Ах! Не убивайте его' — кричит она в отчаянии. — Я не
хочу, чтоб его убивали!

Тщетные и запоздалые мольбы. Толпа АРХИЕПИСКОП., ринувшаяся на Бофора, не могла бы уже остановить своего порыва. Ружья повернулись к капитану...

МАРКИТАНТКА ЛАШЕЗ.

В этом первом акте драмы, которой предстоит завершиться У подножия стены Ла-Рокетт, маркитантка 66-го батальона играет первую роль. Она доносит на Бофора. Ее голосу повинуются те, кто его арестуют и вскоре расстреляют.

Влияние, которое имела на людей 66-го батальона маркитантка Лашез, станет понятным из следующих двух документов, взятых из газеты Валлэса «Крик Народа».

449

В дни KOMMJHII


В номере от 8 апреля 1871 года после проигранного дела на равнине Шатильон, г д е б ы л взят в плен Дюваль *, появилась заметка следующего содержания АРХИЕПИСКОП.:

«Маркитантка 66-го батальона, гражданка Лашез, смелая и бесстрашная женщина. Она заслужила признательность Парижа, и мы счастливы об'явить ей об этом.

Эта храбрая дочь народа три дня подряд неустанно сражается в шатильонской равнине, успевая в то же время подавать первую помощь тем, которые падают, сраженные пулями версальских жандармов. Она одновременно и солдат и хирург.

Храбрая женщина! Кровь львицы течет в ее жилах».

А в номере от 11 апреля «Крик Народа» напечатано сле­дующее письмо, адресованное Коммуне 66-м батальоном, к ко­торому принадлежала Лашез:

«Гражданам членам Парижской Коммуны. Граждане!

Нижеподписавшиеся граждане, принадлежащие к 66-му ба­тальону национальной гвардии Парижа, заявляют, что Маргарита Гиндер АРХИЕПИСКОП., по мужу Лашез, маркитантка названного батальона, про­живающая в доме № 65 по улице Седен, в бою при М е д о н е 3-го числа текущего месяца держала себя выше всякой похвалы и про­явила величайшее мужество, оставаясь весь день на поле сражения, п о д градом картечи, поднимая и перевязывая раненых, п р и полном отсутствии медицинского персонала.

В виду чего, граждане члены Коммуны, мы обращаем ваше вни­мание на эти поступки, чтобы воздать должное отваге и самопо­жертвованию этой гражданки-республиканки, каких мало. Привет и братство».

(Следуют подписи гвардейцев 66-го батальона).

Мы еще встретим маркитантку 66-го АРХИЕПИСКОП. батальона у ворот тюрьмы Ла-Рокетт, г д е она тщетно будет пытаться остановить л ю д е й своего батальона, присоединившихся к карательному взводу.

ШЕСТЬ РАССТРЕЛЯННЫХ—ШЕСТЬ ЗАЛОЖНИКОВ.

В котором именно часу б ы л казнен капитан Бофор во вторник 24 мая? Трудно с точностью установить эту подробность2. И без того не легко связывать эпизоды, которые узнаешь из уст

1 Дюваль (Эмиль-Виктор), член Коммуны (от 13-го округа), расстрелян­
ный 4 апреля в Малом Бисетре по приказу генерала Винуа.

2 После опубликования этого рассказа в газете „Aurore" (в мае 1902 года)
я получил от своего старого друга и товарища по изгнанию Гуйе, члена


отдельных очевидцев, и составлять АРХИЕПИСКОП. из них связный рассказ, кото­рый б ы л бы правдой и л и хотя бы частью правды.

В котором именно часу толпа, не удовлетворенная расстрелом одного человека, стала думать о новых репрессиях?

Что произошло за короткий промежуток времени в душе этой отчаявшейся массы, которую поражение замыкало в кольцо, все более и более суживавшееся?

С каждым часом приходят все новые и новые мрачные вести. Беглецы с левого берега приносят рассказ об атаке Пантеона, из которого явствует, что он будет занят почти без боя. В июне 1848 года его бронзовые ворота пришлось громить ядрами.

Около четырех часов дня АРХИЕПИСКОП. Пер-Лашез начинает палить. В то же время трехцветное знамя развевается на возвышенности св. Женевьевы. Это хуже, чем поражение. Это — разгром, предвест-- ник приближающихся репрессий, массовых расстрелов, военно-полевых судов и их ужасов.

— Подайте нам заложников! — кричит голос из толпы, кото­рому вторят и другие голоса:

— Нам нужны заложники! Пусть выполняют декрет!

Закон о заложниках, принятый 5 апреля в Ратуше, ни разу не б ы л применен. В поводах, конечно, не было недостатка. Но начатые с Версалем переговоры об обмене архиепископа на Бланки

Центрального Комитета 18 марта, старого июльского бойца, тогда (в 1907 году) уже восьмидесятилетнего старика, кончившего свои дни в муниципальном ^убежище АРХИЕПИСКОП. в Бревзнне, с л е д у ю щ у ю записку:

«... Я видел вблизи,—писал мне Гуйе,—дело капитана Бофора. Вместе с его двоюродным братом, нашим несчастным товарищем, Эдуардом Моро, и Годье я находился у дверей военного суда (военно-полевой суд на улице Седен) и узнал от Моро, который только что вышел оттуда, что Бофор погиб. Я б ы л известен в 1 1 - м округе и очень близок с Жентоном. М н е захотелось во что бы то ни стало проникнуть в залу, чтобы попытаться выручить рофора. Но Моро оттащил меня, и мы все вместе отправились отыскивать Грелье, которому мы АРХИЕПИСКОП. назначили свиданье для обсуждения интендантских дел У одного из его братьев, жившего неподалеку. Там мы и услыхали выстрелы--.

Записка Гуйе подтверждает, что Бофор был родственником Эдуарда Мсро. Известно, что Эдуард Моро был одним из активнейших членов Цент­рального Комитета. Именно ему было поручено редактирование прокламаций к парижскому населению после победы 18 марта.

Арестованный в четверг 25 мая и препровожденный в военный суд в Шатле, Эдуард Моро был расстрелян в казарме Лобо.

Родством между Эдуардом Моро и Бофором об'ясняется участие послед­него в Коммуне и разрушается легенда о шпионстве, незаслуженно запят­навшая память капитана, расстрелянного на плошади Вольтера.

Годье и Грелье, о АРХИЕПИСКОП. которых упоминается выше, принадлежали, как и Эдуард Моро н Гуйе, к Центральному Комитету.


сделали то, что, несмотря на повторные убийства пленных феде­ратов, декрет не приводился в исполнение \

— Заложников! Заложников!

Лозунг крови облетел толпу. Ла-Рокетт ведь под боком, всего в ста шагах. Роковое соседство. Уже два дня, как узники Мазаса были переведены туда. Архиепископ, кюре из церкви Мадлен, пред­седатель суда Бонжан, священники, иезуиты, городовые и париж­ские гвардейцы, не считая банкира Жеккера 2.

Делегаты, выделенные толпой, входят в мерию, просят, тре­буют выполнения декрета 3.

Их встречает Ферре, который все еще там со своим следова­телем Жентоном и секретарем последнего АРХИЕПИСКОП. Фортеном. Он подписы­вает приказ о казни" шести заложников, не обозначив, однако, их имен. Приказ адресован директору тюрьмы Ла-Рокетт, Франсуа.

Бумага вручена Фортену, который возвращается на площадь вместе с делегатом от толпы.

На нем красный шарф, надетый крест на крест, и сабля на боку. Эта сабля — сейчас она сыграет свою роль—собственная сабля Ферре, давшего ее третьего дня Фортену во время посещения обоими для из'ятия важных бумаг крохотной комнаты Ферре на улице Дофина. Фортен вскочил на скамейку.

— Кто пойдет со мной? — кричит он. — Вот приказ расстре­
лять шесть заложников — в ответ на расстрел у М а АРХИЕПИСКОП. д л е н шести
человек из 66-ю батальона.

1 «Обвинительное жюри > долго не созывалось, в ожидании мирного
исхода борьбы, и заседало первый раз лишь 19 мая. Смотри об этом
беседу Р а < / л я Риго со старшиной парижских адвокатов Руссом, защитником
Гюстава Шодэ Г о д н о г о из заложников Коммуны, казненного 23 мая), при­
веденную в книге Эдмона де-Прессансэ «Уроки 18 марта», на стр 157
(Ilpa и. ред )

2 Заложники, поставленные в Ла-Рокетт в понрдельник вечером, были
заперты в камеры 4-го отделения (в первый этаж западного корпуса) Залож­
ники, доставленн е во вторник, были заключены в камеры 3 го отделения
(первый эгаж восточнтго корпуса*. Во втором АРХИЕПИСКОП. этаже находились члены
Парижской гвардии, жандармерии л полиции.

3 Декрет 5 апреля 1871 года гласил: «Каждая казнь военнопленного
или сторонника законного правительства Парижской Коммуны будет иметь
немедленно м последствием казнь тройного числа заложников, задержанных
по обвинительному акту, которые будут назначены для этого по жребию».

4 По поводу этого приказа и того, что последует, ошибки Максима
Дюкана прямо неисчислимы Казчь заложников, по его словам, была решена
военным судом, где заседал Жентон, какой-то «гнусный» старик и «пьяный»
офицер-федер1т («Convulsions), т i, сто. 260, 8 - е изд). Этот военный суд
указал на архиепископа (стр. 261 .Жентон составил список, с архиепископом
во главе 'стр. 2эЗ>. Межа отбавляется в канцелярию тюрьмы с этим
списком стр. 264'. Ферре посылает АРХИЕПИСКОП. Сикара в Ла-Рокетт. Наконец, Жентон
скомандовал залп с р. 270). Что ни утверждение, то ошибка. Мы здесь
отмечаем только некоторые из них.


— Все! Все! — отвечает толпа.

Впереди всех пожарный в каске. Он будет стрелять первый...

— Я! Я! — кричит он. — О н и убили моего брата!

В короткое время Фортен окружен шестью десятками людей, Две трети из них принадлежат к 66-му батальону

Бегом устремляются они к тюрьме.

У входа в аллею Гильотины они встречают свою маркитантку Лашез. Она их расталкивает.

— Вы не пойдете! — кричит она им. — И л и вы будете просто
убийцы!

Но они уже подошли Железные ворота, которые ведут во двор, закрыты.

По АРХИЕПИСКОП. одиночке проходят они через будку привратника с левой стороны \

Там стоят ружья в козлах. Пожарный торопливо отцепляет ружье, проверяя на ходу, заряжено ли оно. Таким путем все спу­скаются во двор.

Фортен входит в канцелярию и подает сидящему там Франсуа3 приказ за подписью Ферре.

Франсуа бледнеет. Руки его дрожат. Он наверное не предвидел такой тяжкой ответственности.

— Шесть! Шесть! — повторяет он. — Кою же? Почему Ферре
не указал имен?

И он идет к ящику за листками. На этих листках были запи­саны имена заложников, переведенных третьего дня из Мазаса в Ла-Рокетт.

Франсуа бросает взгляд на эти листки. Он колеблется, не ре АРХИЕПИСКОП.­шается выбирать. Наконец пять имен, взятых среди первых в спи­ске, он прочитывает вслух перед Фортеном, к которому тем вре­менем подошли человек двенадцать федератов с пожарным впереди

— Дегерри .. Бонжан... Аллар .. Клерк... Дюкудрэ 1 Франсуа останавливается.

— Нужно шесть! — говорит кто-то.

Франсуа называет шестое имя. (Я напрасно пытался потом узнать это и м я )

1 Ла-Рокетт более не существует Те, кто захотят проследить все этапы этого рассказа, могут обратиться к фотографиям снятым перед разрушением тюрьмы в 1900 году Они находятся в м/зее Карнавала.

* Франсуа 'Ж Б.\ директор тюрьмы Ла-Рокетт, приговорен: к пожизнен­ным каторжным работам по процессу архиепископа; к АРХИЕПИСКОП. смерти по делу улицы Аксо расстрелян в Сатори 24 июля 1 < < 7 1 года.

3 Де ерри, священник церкви Мадлен, арестованный 4 апрепя. Бонжан, бывший преде дзтель кассационного суда, арестованный 21 марта Отцы Клерк и Дюкудрэ арестованные 4 апреля в поме иезуитов на улице Ломон. Отец Аллар, лазаретный священник, арестованный 5 апреля. Смотри интересную статью Люсьена Декава в «Фигаро от 76 июня 1907 года об отце Алларе.


Шесть человек намечены Франсуа поспешно заполняет лист бумаги с в и д о м человека, избавившегося наконец от кошмара. Ф о р -тен и те, что вошли за H H A I В канцелярию, выходят к ожидаю­щему их во дворе отряду. Торопливо бросают АРХИЕПИСКОП. толпе шесть имен Дело решено Остается привести узников из их камер, как вдруг раздается голос:

— А архиепископ'

Его нет в числе шести.

—• Архиепископа' Подайте нам архиепископа1 1

М Ы ТРЕБУЕМ АРХИЕПИСКОПА

— Послушай, дай мне архиепископа и вычеркни шестого, — обращается Фортен к Франсуа.

— У м е н я нет на это приказа Я не в ы д а м его без особого рас­поряжения.

— Вернемся в мерию, — кричат л ю д и из взвода — Ферре под­пишет приказ.

Что они имели против архиепископа, эти люди?

Далекий от м ы с л и бороться с К о м м у н о АРХИЕПИСКОП. й , прелат употребил все свое влияние на то, чтобы облегчить дело обмена Бланки, аре­стованного 17 марта, на известное число заложников. По впечат­лениям Бенжамена Флотта2 (несколько раз видевшего прелата в его камере в Мазасе), которыми он со мной поделился — архие­пископ б ы л возмущен жестокостями версальцев.

— Он славный человек, этот Дарбуа, — говорил мне Флотт.
Что они имеют против архиепископа, эти люди? О н и ничего

о нем не знают. Но такова уже, видно, традиция.

Аффрs смертельно рацен на июньских баррикадах, Сибур * убит священником. Какой-то рок тяготеет над парижскими архиепископами.

препровожден

и

1 Архиепископ Дарбуа был арестован 4 апреля
в Мазас одновременно со своим АРХИЕПИСКОП. викарием Лагардом.

2 Флотт (Бенжамен), приговоренный к пяти годам заключения по делу
15 мая 1848 года. Раулем Риго на него возложена была миссия в Версале в
связи с переговорами об обмене заложников на заключенного Бланки (см. его
брошюру «Бланки и заложники»).

3 А ф ф р (Дени-Огюст*, архиепископ парижский, смертельно раненый
на баррикаде предместья Сент-Антуан 25 июня 1848 года.

* Сибур (Огюст), архиепископ парижский, заместитель Аффра Убит в Сент-Этьен д ю - М о н отлученным священником, Верже Именно Сибур служил в соборе Парижской Богоматери знаменитое новогоднее «Те Deum» в 1852 году, внушившее Виктору Гюго следующие гневные строки «Возмездий»:

«Священник, твоя обедня—отголосок пальбы и расстрелов, святотатствен­ное АРХИЕПИСКОП. богохульство».


У архиепископа Дарбуа было предчувствие ожидавшей его же­стокой и, должен сказать, незаслуженной смерти.

Он б ы л г л а в н ы м викарием С и б у р а . Он работал также п о д нача­лом Аффра. Об этом с болезненной настойчивостью напоминал он тем, кто посещал его в его камере.

— Я умру, как монсиньор Аффр, — говорил он Флотту, этому
славному Флотту, который и сам б ы л не мало взволнован .. — У м р у
с его крестом на груди.

И архиепископ показывал пастырский крест, полученный им от прелата, прежнего своего учителя.

Решусь ли АРХИЕПИСКОП. я признаться здесь, что смерть архиепископа, как бы < мало ни падала на меня ответственность за нее, оставила во м н е если не угрызение, то все же затаенное чувство горечи?

Я не могу без проклятия по адресу людской несправедливости

вспоминать, что мы расстреляли того, кто столько сделал для

_Бланки, — нашего учителя, нашего кумира и нашей надежды, —

и сделал это без всякой задней м ы с л и спасти свое собственное

существование.

— Поверьте мне, — говорил он Флотту, рассказавшему мне

об этом в тот же вечер после одного из своих посещений Мазаса,—

поверьте мне, вы ничего не добьетесь у Тьера. Помочь спастись

мне! Но вы не знаете, вы АРХИЕПИСКОП. не можете знать, какой ненавистью

преслед1уют меня даже здесь, в тюрьме, те, с кем я боролся в с ю жизнь ...

Не сомневаясь в ожидавшей его трагической участи, архиепи­скоп тем не менее писал в Версаль все письма, какие только м о г л и . быть полезны для затеянного Флоттом дела освобождения Бланки До утра в среду на майской неделе в моем распоряжении б ы л и - оригиналы всех этих писем, переписанных рукою самого прелата. Эти ц е н н ы е автографы б ы л и п е р е д а н ы архиепископом Флотту для опубликования АРХИЕПИСКОП. в «Официальной Газете» Коммуны отчета о на­чатых переговорах с Версалем. Я рассказал о них за своей под­писью в номере от 27 апреля 1871 года. Ясно, что я не отдал в набор доверенные мне ценные оригиналы.

За несколько часов до атаки Пантеона я побежал к Флотту, жившему на улице Юшетт. Его сношения с Тьером гарантировали его от всяких преследований. Я доверил ему письма архиепископа, чтобы он сохранил их для меня до более спокойных дней.

1 Здесь монсиньор намекает на известные свои трения с Римом (Дарбуа был галликанцем, т е сторонником независимости французской церкви от

ред.).

^-«гвятейшего престола»\ (Прим.





На другой день я был арестован АРХИЕПИСКОП.. Мы больше не виделись с Флот-том, который уехал в Америку, затем вернулся во Францию и умер в своем родном краю, в Варе.

Не знаю, в чьих руках в настоящее время находятся письма прелата, расстрелянного в Ла-Рокетт.

И В Т О М Ч И С Л Е АРХИЕПИСКОПА!

Итак, Фортен вернулся в мерию. Он сообщил Ферре о требо­вании людей, оставшихся в тюрьме.

Ферре, не говоря ни слова, взял из рук Фортена уже подпи­санный им приказ о казни шести заложников без указания имен и своим ровным почерком бывшего клерка прибавил внизу наис­кось следующее примечание АРХИЕПИСКОП., окончательный смертный приговор прелату:

— Ив том числе архиепископа.

Фортен быстро спустился обратно по ступенькам, перебежал площадь и улицу Ла-Рокетт и вошел в тюрьму вместе с Жентоном, который сопровождал его к Ферре, и с офицером федеральных войск по имени Бенжамен Сикар \

Жентон и Фортен встретили Сикара на углу у л и ц ы Ядер.

Бенжамен Сикар б ы л в форме офицера генерального штаба Официальное звание, которым он подписывал свои приказы, было: «капитан генерального штаба, прикомандированный к полковнику, командующему бывшей префектурой полиции» 2.

— К у д а это вы идете? — закричал им издали, как только их
увидел, Сикар, знавший Жентона и Фортена АРХИЕПИСКОП. с давних пор.

—• Расстреливать заложников, — ответил Фортен, размахи­вая приказом Ферре.

И заметив, что Сикар в полной форме и весь в нашивках, прибавил:

— П о й д е м с нами! Ты скомандуешь: «пли»!

— Но, — заметил Сикар, проводя рукой по поясу, — у меня нет при себе сабли!

— У тебе одолжу свою, — ответил Фортен.

Все трое переступили порог тюрьмы и вошли в канцелярию Франсуа взял приказ с отметкой Ферре. Судьба архиепископа была решена.

1 Сикар (Бенжамен , капитан генерального штаба при префектуре по­
лиции. Ар стованный после майской недели, умер в гссгитале в Ьерсале.

2 ПОТКОРНИКОЧ, командующим Рыв-ией iолицейской префектурой, был
Шардон (Ж АРХИЕПИСКОП.. Б.), член Коммуны от 13-го округа.


ИХ ВЕДУТ'

В тюрьме, уже упраздненной, пустынной, темной и мрачной, как каменный гроб, я прошел впоследствии весь путь, по которому следовало шесть приговоренных, от коридора камер первого этажа, г д е о н и б ы л и заключены, до стены, у п о д н о ж и я которой их уложили пули карательного взвода.

Камера архиепископа была предпоследняя направо по кори­дору. Она помечена № 23, последняя же номера не имела. Там еще сохранилась железная койка с тощим соломенным тюфяком, про­питанным пылью и из'еденным червями. Пол — в щелях. На этой жалкой соломенной АРХИЕПИСКОП. подстилке покоился парижский архиепископ, перед тем как спуститься в сопровождении пяти своих товарищей по темной и узкой каменной винтовой лестнице (запасной), веду­щей во двор, называемый лазаретным.

Спускались в надвигающемся сумраке—дело было между поло­виной восьмого и восемью часами—среди криков, лязга ружей, отголосков боя, гула пушек, гремевших совсем близко у Пер-Лашез

Процессия заложников и вооруженных л ю д е й углубилась в гал-лерею, идущую вдоль правой стороны двора. Л ю д и проверили здесь, хорошо ли заряжены их ружья. Потом снова пустились в путь и остановились перед крепко запертой на засовы дверью.

Она АРХИЕПИСКОП. откоылась. Узкая решетка из массивных брусьев — я на­считал их семь —" повернулась на петлях. Отверстие дает проход не более чем д в у м лицам сразу. Надо спуститься еще на пять сту­пенек, прежде чем поставить ногу на плиты первого круга *.

Архиепископ держался за железные перила, идущие по одной стороне крутой лестницы. За н и м ш л и остальные пять заложников.

Внизу, около садика, служившего огородом для тюремных над­зирателей, ждали вооруженные люди.

У прелата на пальце блестел пастырский перстень архиепи­скопа Сибура, а на груди, выступая из-под брыжжей, сверкал крест, д а н н ы й ему другим его АРХИЕПИСКОП. учителем, архиепископом, погибшим в ик не 1848 года.

Сикар, находившийся внизу с Жентоном и Фортеном, дал при­каз оцепить узников.

1 Этот путь заложников можно проследить по четырем фотографиям, снятым после Коммуны, и по имеющимся у меня экземплярам, воспроизведен­ным в «Осаде, нашествии и Коммуне» Армана Дайо. Конечно, фотографи­рованные лица ман к»ны, и расстановка их, а иакже условная внешность не ичеет значения. Эти фотографии во всяком случае с точностью воспро­изводят обстановку ныне исчезнувшей тюрьмы.





НАВСТРЕЧУ СМЕРТИ.

Медленно, без единого слова, пустились в путь. Кортеж свер­нул направо, чтобы через несколько шагов углубиться в проход, образованный с АРХИЕПИСКОП. одной стороны высокой стеной из тесаного камня, с другой — зданием тюрьмы. В у г л у — башенка В этой-то ба­шенке вьется плохо освещенная двумя узкими отверстиями вин­товая лестница, по которой только-что сошли осужденные. '

Миновав эту башенку, дорога становится более узкой, темной и мрачной. Окна трех этажей прочно заделаны железной решет­кой. Во втором этаже — в камерах двойные рамы; отсюда только что в ы ш л и шесть узников, и там еще заперты те, кто не попал в список обреченных.

Первое из этих решетчатых окон — камера архиепископа. Прелат — здесь я привожу подлинные слова очевидца — шел, придерживаясь за стену АРХИЕПИСКОП., опустив голову, как будто далекий от всего, что происходит вокруг него. Его длинная, почти белая бо­рода, выросшая в тюрьме, щеки, впалые от страданий и тревоги этих двух месяцев заключения, придавали его лицу выражение не­сказанной печали. Четверо из взвода идут впереди с ружьями на плечах. За ними, беспорядочной толпой, остальные.

Два фонаря, высоко поднятые над головами, те самые, которые освещали спуск по запасной лестнице башни, бросают на эту сцену колеблющийся свет. Время приближается к восьми часам Скоро стемнеет. М е ж д у высокими стенами огибающей двор до­рожки уже сгустился сумрак. Ни одного слова не было АРХИЕПИСКОП. произне­сено во время этого мрачного перехода. Различные фразы б ы л и вложены в уста архиепископа в появившихся потом рассказах В действительности, прелат заговорил только один раз

Фортен, находившийся у подножия лестницы, в тот иомен-1, когда заложники подошли к решетке, не сводил глаз с архиепи­скопа до самой роковой стены.

— Только уже спустившись со ступенек, — рассказывал он мне, — архиепископ обернулся к нам и произнес слабым голосом, «А ведь я писал в Версаль». Он намекал на письма, которые в свое время адресовал Тьеру по вопросу об обмене заложников. Никто не проронил ни слова. Я следовал за взводом и АРХИЕПИСКОП. больше ничего не слыхал от архиепископа, хотя б ы л в двух шагах от него.

В конце внутренней круговой дороги шествие наткнулось на решетку, которая выходит на вторую круговую дорогу, так на­зываемую наружную дорогу, южная стена которой прилегает к улице Ваккери.

В конце этой д о р о г и и д о л ж н ы б ы л и пасть шестеро заложников


ПЛИ'

Когда достигли конца аллеи, взвод остановился

Сикар стал в углу стены.

Рядом с н и м Фортен. За н и м и карательный взвод — около тридцати вооруженных людей. Позади всех Франсуа, присоединив­шийся к группе, хотя и АРХИЕПИСКОП. не шедший с нею, и Жентон

По знаку Сикара шестеро заложников выстроились вдоль стены прямо против взвода.

Рядом с Сикаром, п е р в ы м в ряду стоял пожарный в каске, по­том федерат по имени Лолив * и несколько поодаль Межи, меха­ник из Крезо.

Л ю д и зарядили свои ружья еще во дворе лазарета. Теперь они прицелились, ожидая команды.

Я старался узнать, б ы л и ли теперь, в эту минуту какие-нибудь восклицания, проклятия, протесты?

Ничего. Молчание.

Сикар поднял руку. Но команда «пли» не слетела с его уст. Он вспомнил, что не имел при АРХИЕПИСКОП. себе оружия. Быстро обернулся к Фортену.

— Фортен, твою саблю!

Всего один жест, быстрый, как молния.

Фортен выдернул саблю из ножен — ту саблю, которую тре­тьего дня дал ему Ферре. Он протянул ее Сикару. Тот, не подни­мая оружия — л ю д и б ы л и так прижаты один к другому, что он мог бы поранить кого-нибудь из них — крикнул:

— Пли!

Взвод дал залп Все упали, кроме архиепископа.

— Э, да он блиндирован! — крикнул Лолив, торопливо заря­
жая вновь свое шаспо2.

Он прицелился в прелата, который, падая, поднес руку к г р у д и Раздалось еще несколько отдельных АРХИЕПИСКОП. выстрелов В эту минуту тюремные часы пробили восемь.

1 Лолив (Жозеф), гвардеец 254-го батальона не был включен в число
обвиняемых в проц ссе архиепископа. Он предстал перед военным судом
позднее, 25 мая 1872 года. Был приговорен к смерти. Расстрелян в Сатори
18 сентября 1 72 года.

2 Представ перед военным судом, Лолив сознался, что вторично заря­
дил свое ружье.

Председатель. Сколько выстрелов вы сделали? Лолив. Два, кажется.

Председатель Значит, не удовольствовавшись одним выстрелом, вы снова зарядили ваше ружье, чтобы выстрелить вторично.


седателю военного суда, полковнику Делапорту, и правительствен­ному комиссару, майору Рустану.

Правда, некоторые свидетели упоминали о передаче сабли одним офицером другому, но эти свидетели заблуждались. Они пе­реносили эту сцену АРХИЕПИСКОП. под окна камер и ко времени прибытия за­ложников на первую круговую дорогу.

На последнем заседании суда — а их в процессе всего было тринадцать — председатель решил вызвать Сикара, о котором упомянул свидетель Жарро, секретарь Франсуа по тюрьме, и све­сти его с обвиняемыми.

После ареста Сикар находился в одной из парижских тюрем После долгих поисков его нашли, наконец, в чахотке и при смерти. Он б ы л отправлен в Версаль, в сопровождении комиссара Клемана и трех агентов, в фиакре, ехавшем шагом.

Появление этого призрака ужасающей худобы, с впавшими щеками, произвело потрясающее впечатление как на судей, так и на подсудимых АРХИЕПИСКОП.. Неужели этот человек, одной ногой-уже стояв­ший в могиле, прольет свет на темное дело?

Сикар сидит в кресле, принесенном двумя больничными служи­телями. Он почти не может говорить. Зато глаза его горят не­обычным блеском. Первый взгляд его устремлен на Фортена.

—• Я содрогнулся всем своим существом,—передавал м н е потом Фортен,—когда почувствовал на себе горящий взор Сикара.— Что скажет он в этой предсмертной исповеди? Одно его слово, одно слово правды, поставило бы меня к столбу в Сатори \

Сикара сводят с другими, с бригадиром Раменом, со сторожем Пиконом, с Франсуа, —• которого он не желает признавать, —• с Жентоном, с АРХИЕПИСКОП. теми, кто указал на другого обвиняемого, Пижера, как на офицера, командовавшего карательным взводом, с секре­тарем Жарро, который признает Сикара и тем самым спасает Пижера.

Приходит очередь Фортена. Правительственный комиссар на­стаивает, чтобы Сикару и Фортену была устроена очная ставка Подозревает ли он, что тут-то и кроется вся истина?

— Фортен, встаньте, — говорит председательствующий пол­
ковник, — подойдите к Сикару.

Фортен подходит. Он почти касается умирающего.

— Сикар, — говорит полковник, — вы поклялись сказать всю
правду. Узнаете вы Фортена?

Сикар безмолвствует.

1 Сатори—военный лагерь под Версалем, где расстреливали осужден ных коммунаров в 1871 — 1872 гг. (Прим. ред.).


Он словно подавлен; как будто АРХИЕПИСКОП. старается собрать во-едино далекие воспоминания, смешавшиеся в его бедном мозгу, уже це­пенеющем от приближения смерти.

Он не отрывает глаз от Фортена. Он делает движение, от ко­торого сотрясается его хилое тело в слишком просторном кресле. Наконец, он отворачивает голову с жестом отрицания.

Нет. Он не знает Фортена.

Председатель убеждает Сикара. Он видит, что тут кроется ужасная тайна, которую умирающий унесет в могилу.

Сикар опускает голову. Кажется, он снова засыпает в изнемо­жении от усилия, которого от него потребовали. Он делает еще один, последний жест отрицания

Кончено.

Двое людей, принесших больного к решетке суда, поднимают кресло и, с тысячью АРХИЕПИСКОП. предосторожностей, как заснувшего ребенка, уносят полковника Сикара, того самого, кто скомандовал залп по архиепископу.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ Л И Ц А ДРАМЫ.

Из лиц, выведенных на сцену в ходе этого рассказа, никого не , осталось в ж и в ы х -

Ферре, подписавший приказ о казни; Жентон, отнесший его в Ла-Рокетт, Франсуа, выдавший заложников,—все расстреляны в Сатори.

Расстрелян также Лолив, дважды стрелявший в архиепископа и после своего осуждения сказавший одному из своих товарищей по тюрьме: «Ну, что-ж, мы с ними расквитались».

Умерли: Сикар, скомандовавший залп; Фортен, одолживший ему свою саблю для рокового сигнала; Межи, входивший в состав взвода \

Умерла Лашез АРХИЕПИСКОП., маркитантка 66-го батальона, уничтоженного в бою у церкви Мадлен.

Имени пожарного, который стал первым, на самом виду, около Хикара, чтобы «отомстить за своего брата», так и не удалось ' узнать.

1 Один из наших друзей знал в Лондоне другого из взвода, некоего Жуанена, также теперь умершего. Жуанен, которому в 1871 году было два­дцать лет, служил в течение двух месяцев Коммуны в качестве повара во дворце Почетного Легиона. Когда пришла развязка он взялся за ружье.. Он проходил по площади Вольтера, когда карательный взвод направлялся в Ла-Рокетт. Он замешался в ряды и проследовал с ними до самой стены. Жуанен умер лет десять АРХИЕПИСКОП. назад в своем родном городе Мулене. Его семья устроила ему церковные похороны. В Лондоне—писал мне незадолго до его смертиГектор Франс—я знал Жуанена, которого иронически называли убийца.


П р и м е ч а н и е . (По поводу двух фонарей.) Да Коста в своем труде *В дни Коммуны» (II, 8), по поводу фонарей в руках людей сопровождавших залож иков, упрекает меня в том, что я за отел «.фантазией журналиста дра­матизировать сво • рассказ».

Да Коста прибавляет, что мои два фонаря были бы совершенно ненужны, ибо было едва половина седьмого.

Я утверждаю, что быпо не половина седьмого, а по-овина АРХИЕПИСКОП. восьмого. Кс-да после расстрела палачи отошли от стены, тюоемные часы про­били восемь Без сомнения, мрачный кортеж положил не оолее получаса на то, чтобы пройти по кэуговой дороге от крыльца запасной лестницы, по ко­торой солли заложники, до места казни.

Час казни установлен многими свидетелями

8 августа 1871 года в засела ии третьего военного суда (процесс членов Коммуны) тюремный аптекарь Тснкар показывает' «Я услыхал в восемь ча­сов залп взвода».

В своей книге «.Священник и Парижская Коммуна в 1871 году» аббат Ж Дельма, викарий церкви св. Амвросия, бывший заложником в Ла-Рокетт, пишет на стр. 202' «Около восьми часов мы вздрогнули от раската АРХИЕПИСКОП. залпа, раздавшегося по обходной дороге».

Тот же аббат, который, не надо забывать, сам был заключен в эго время в Ла-Рокетт, говорч о прибытии взвода, пишет' «В семь часов вечера во дворе необычное оживление, появление федерата» Между семью и семью с полоз ной заложники были вызваны и спустились на обходную дорогу. В восемь они были казнены.

Вот раз на всегда точно установленное время различных фаз этой драмы Но будь тогда даже половина седьмого, как эго хочет Да-Коста, мои фонари и в этом случае находят свое объяснение.

Покинув свои камеры заложники должны были спуститься по узкой «за пасной» гестнице АРХИЕПИСКОП. в башне, совершенно темной или во всяком случае плохо освещенной узкими бойницами, которая ведет на обходную дорогу. Как бы спустились о н и по ней без света?

Прежде чем сесть писать свой рассказ я несколько раз посетил Ла-Рокетт, последний раз вместе с Гюставом Жеффруа '. Я прошел путь, по которому проследовали заложники Если Да-Коста проделал то же самое, если он, как я, спустился с башенки, он должен был, как я, запастись каким-нибудь светильником, фонарем

К тому же я могу призвать на помощь еще одного из третьего военного суда.

В заседании 9 августа 1?71 года содержавшийся в тюрьме по уголовному делу Ватье АРХИЕПИСКОП. показывает: «Через несколько минут после прибытия взвода в тюрьму меня застпвили осветить коридор, ведущий к запасной лестнице. Я видел, как проходили заложники». И т. д.

Э"-от Ватье. освещавший коридор, куда выходят камеры, конечно, освещал и еще более темную лес ницу. Итак, мои фонари об'яснены.

1 Гюстав Жеффруэ—автор большой биографии Бланки, переведенной и на русский язык: «Заключенный. Жизнь и революционная деятельность Огюста Бланки». Перев. с франц. СП Б. Изд Н. М. Глаголева, \90Ь.(Прим, ред.).


documentaazzqov.html
documentaazzxzd.html
documentabaafjl.html
documentabaamtt.html
documentabaaueb.html
Документ АРХИЕПИСКОП.